Клэр, доселе никогда не выходившая замуж, и Филипп, вдовец, любят друг друга. Они находят друг в друге то, что искали всю жизнь, играют свадьбу, и, вроде бы, ничто не мешает их счастью. Но они оба больны, и если Филипп выздоравливает, то память, рассудок и сознание Клэр постепенно распадаются. Чтобы не забывать самое главное, Клэр записывает определённые вещи в блокнот, чтобы потом вспомнить о них и не забыть...

Это один из самых трогательных фильмов о любви в истории кино.

В ролях: Изабелль Карр, Бернар Кампан, Бернар Лекок, Доминик Пинон, Анн Ле Ни, Бруно Абраам-Кремер, Франсуа Леванталь

Режиссёр: Забу Брейтаман

В эфире: 30 июля, 20:45 — 22.30

"Хористы" — фильм-дневник учителя, который не состоялся как музыкант и нашел работу воспитателем в интернате для трудных подростков. У меня лично при словосочетании «трудные подростки» возникали картинки эдаких четырнадцатилетних бандюг, сплевывающих на пол и с окурками в зубах, но в фильме такой был всего один, а остальные — просто либо заброшенные, либо очень уж непослушные дети. Директор пользовался в основном жесткими методами, что только ухудшало положение.
И вот новый учитель начал, как мог, искать к ним подход. Два главных средства — спорт и музыка, и на музыке особый упор.

Хор. Никто не мог поверить, но неуклюжий лысоватый Клемент Матье заинтересовал этих ребят пением и даже нашел одного гения. Дальше, разумеется, начинаются драматические препятствия, но все в конечном итоге заканчивается хорошо.

Конечно, все знают, что так не бывает. Что добро не побеждает зло. Но в эти два часа экранного времени добро зло действительно победило, да так, что на глазах слезы, а в душе немного светлее, чем было до этого. А также добро побеждало зло еще много-много часов экранного времени по всему миру, так как фильм прошел по миру с огромным успехом, взяв Оскар за лучшую песню.

Заслуга всех — режиссер отлично, актеры отлично, дети актеры совершенно потрясающе. А музыка Бруно Кулэ и хор Petits Chanteurs de Saint-Marc, исполнивший все песни в фильме, сами по себе наполучали кучу званий и наград. Главного солиста хора играет настоящий солист этого хора, замечательный мальчик Жан-Батист Монье.

А актёр и сопродюсер картины Жерар Жюньо, чтобы помочь финансированию проекта, был вынужден заложить свои парижские апартаменты. Такой крайний шаг полностью оправдался и его итоговый гонорар как актёра и продюсера превысил 5 миллионов евро, сделав его самым высокооплачиваемым французским актёром в 2004 году, впереди таких звёзд как Жан Рено и Жерар Депардье.

Фильм замечательный, тонкий, из тех, про которые говорят «с душой». Искренне рада советовать его всем и каждому.

Александра Александрович

http://beatgene.livejournal.com/356691.html

]]> http://wecherom.ru/les-choristes/feed/ http://wecherom.ru/moon/ http://wecherom.ru/moon/#comments Fri, 26 Mar 2010 20:54:44 +0000 beatgene http://wecherom.ru/?p=2295

После первых трех минут просмотра возникает стойкое ощущение 2001 Одиссеи Кубрика, которое потом ослабевает — этот фильм несколько о другом — но вдохновлялся Дункан Джонс именно Одиссеей, несомненно. Он даже снимал его при помощи схожих технологий — миниатюрных моделей, а не компьютерной анимации. 42 года прошло, а суть все та же.

Именно поэтому до самых последних кадров я побаивалась робота Герти с его смайликами и все ждала его трансформации в Кевина Спейси, который этого самого Герти, судя по титрам, играл.

Что получилось в итоге, трансформировался ли Кевин Спейси и оправдал ли мои опасения Герти — рассказывать не стоит, в «Луне» удивление — это необходимая компонента восприятия.
Пару общих только слов — астронавт Сэм Бэлл в 2112 году находится на Луне уже 3 года и собирается в скором времени возвращаться домой на Землю к жене и дочке, так как истек срок его контракта. Но начинают происходить всякие странности. И еще полтора часа эти странности неторопливо происходят под медитативно-лунную музыку.

В сюжете, в идее, в воплощении нет ничего гениального, ничего принципиально нового или сверхоригинального. Есть только все очень хорошее — очень хорошая актерская игра, очень красивая картинка, очень приятная атмосфера.
Не новое слово в кинематографе, конечно, но вполне достойная кубриковско-бредберианская киновещица.

Александра Александрович
http://beatgene.livejournal.com/336361.html

В 1962 году СССР отрядил на Кубу лучших из лучших того времени для создания пропагандистского фильма о гордой революционной Кубе и подлой буржуазной Америке — режиссера Михаила Калатозова, оператора Сергея Урсуевского, сценариста Евгения Евтушенко. И не ограничили их в бюджете.
А молодые таланты, вместо того, чтобы углубиться в коммунистические революционные дебри, оторвались на полную и сняли фантастически красивый фильм-оду о Кубе, даже не сняв там Фиделя. Зато сняв множество простых кубинцев.
Результат заказчика разочаровал — поругались и запихнули фильм на полку. И только потом, в 90-х, его «нашли», отреставрировали и показали за рубежом. После чего он несколько с опозданием получил свои награды, вошел во все рейтинги и стал пособием для начинающих операторов во всем мире.

И хотя везде написано много красивых слов исключительно об операторском искусстве — это не просто демонстрация таланта Урсуевского, это цельное произведение, пусть немного наивное и пафосное (госзаказ, 1964 год, не стоит забывать), но талантливое до жути. И американцы получились не такими уж страшными, малоприятными, конечно, но не настолько, насколько того хотело правительство СССР. И повышенный реализм тут совершенно ни к чему — это же ода, это же фильм-стихотворение по настроению. Как же еще его снимать?

Скажу все-таки несколько слов о картинке — хотя есть куда более профессиональные мнения. Я вообще ничего в операторском деле не понимаю, но это прекрасно и без глубокого понимания. Широкоугольная ручная камера, которая везде ходит, везде залезает, вдруг взлетает, вдруг падает, уходит под воду. Вернее, там целые премудрости с системой камер и кранов, инфракрасной съемкой и т.д. Долгими протяженными сценами. Невозможно описать, но некоторые сцены просто вынимают душу только тем, как они сделаны. Танец проститутки, яростная рубка тростника, разгон демонстрации водой из шлангов. Я нигде еще не видела такой техники.

Комментарии на просторах сети (gumgodo ) «Ага, значит это были подвешенные рельсы... А мне представлялась такая, знаешь, роботическая вытягивающаяся на несколько километров рука =) И она же, только в другом режиме, как сумасшедшая крутила камеру во все стороны, когда он там по крыше метался. Я даже думал, что Урусевский продал душу дьяволу, а он ему за это такую руку подарил =) Но, все-таки, он — от бога, конечно.»

От Бога, да. Мне кажется.

И еще. О многом говорит тот факт, что реставрировать фильм по собственной инициативе решили не кто-нибудь, а Мартин Скорсезе и Френсис Форд Коппола. И благодаря им, мы имеем то, что сейчас доступно на dvd и в сети, любой может посмотреть, стоит только мышку протянуть =)

Александра Александрович
http://beatgene.livejournal.com/331725.html

Попытки поместить его в рамки какой-либо профессии обречены на провал, потому что Юрский уже давно представляет собой отдельный культурный феномен.

В первую очередь Юрский — киноартист. Он сыграл около пятидесяти ролей, и даже если взять его недавние роли, диапазон героев будет внушительным: он сыграл учёного Циолковского в фильме «Королёв», Василия Базарова — отца тургеневского нигилиста в «Отцах и детях», а также Александра Бродского, отца Иосифа — великого поэта и своего друга. Но при этом массовому зрителю Юрский, конечно же, знаком в основном по ролям Остапа Бендера, мэтра Роше и Ивана Груздева — и в этом нет ничего позорного для артиста. Ведь Юрский не слился с образом Остапа или мэтра, а наоборот — невзирая на неоднократные попытки, никто лучше Юрского великого комбинатора не сыграл, а представить другого Груздева или мэтра Роше просто невозможно. То есть это не Юрский равен Бендеру, а Бендер может быть только Юрским.

Даже одна из вышеперечисленных ролей украсила бы послужной список любого артиста. Но Юрский на этом не заканчивается, наоборот — только начинается. Помимо кинокарьеры, он много работает в театре, где играл и продолжает играть в спектаклях по Гоголю, Достоевскому, Грибоедову, Чехову, Булгакову. «Юрский — блистательный артист, место которого в том ряду, где Мочалов, Щепкин», — сказал недавно о юбиляре режиссёр Владимир Меньшов.

Юрский также кинорежиссёр и сценарист. Двадцать лет назад на экраны вышел фильм «Чернов/Chernov», поставленный им по своему сценарию. Эта сложная картина о лжи и обмане, не рассчитанная на массового зрителя и основанная на раздвоении личности главного героя, не стала самым громким успехом Сергея Юрского, однако «Чернов» явил нам ещё одну грань его таланта. Жаль, что после этого он больше не снимал кино.

В его активе также театральные постановки — в частности, он недавно, после длительного перерыва, возобновил свой спектакль по пьесе Эжена Ионеско «Стулья». В этом спектакле играет он и его жена Наталья Тенякова. Кстати, вряд ли кого удивит (или удивил ранее) факт, что перевод пьесы с французского языка осуществил сам Юрский.

Вот мы и подобрались к литературе и связи с ней сегодняшнего юбиляра.

«Слышал(а), как Юрский читает Пушкина (Бродского) — это потрясающе», — так высказываются почти все, кто слышал, как Юрский... нет, не произносит (слишком простое слово), не читает (слишком безлико), не декламирует (слишком пафосно)... скорее, живёт — да, живёт в поэтическом пространстве своих любимых авторов. Сегодня, пожалуй, уместно будет вспомнить и послушать, как Юрский читает стихотворение «Театральное», написанное Бродским и посвящённое ему — Юрскому. Да простят читатели автора заметки за случайную рекламу, но послушать это можно тут.

А ещё Юрский — эссеист и писатель, причём не мемуарист (хотя книгу воспоминаний — «Игра в жизнь» — он тоже написал), а настоящий писатель и настоящий эссеист. В книге «Всё включено», вышедшей в 2009 году, Юрский представил две повести, несколько рассказов и три эссе, в которых он, через театральную призму, размышляет о природе вещей (то есть о предметах быта), о власти, творчестве, свободе и многом другом. Не все тезисы Юрского одинаково бесспорны, но он высказывает свою аргументированную позицию, которую следует уважать.

Согласитесь, после всего этого причислять Юрского к одной из профессий положительно невозможно. Если уж есть нужда коротко его представить, то лучше всего это сделать так: Сергей Юрский, человек искусства. Ибо если не его так называть, то кого?

В том, что у него ещё масса творческих идей, сомневаться не приходится, поэтому в день его 75-летия пожелаем Юрскому много здоровья, бодрости и оптимизма, чтобы самому радоваться жизни и радовать почитателей своего великого таланта.

Ведь недаром Бродский сказал в стихотворении, посвящённому сегодняшнему юбиляру:

Я — просто буква, стоящая после Ю
на краю алфавита.

Григорий Аросев
g.arosev@rambler.ru

Маленькая бродячая труппа доктора Парнаса, помимо него состоящая из его юной дочери Валентины, Антона, молодого помощника Парнаса, влюблённого в Валентину, и карлика Перси, путешествует по городу. На улицах они раскидывают шатёр с «воображариумом» — зеркалом-дверью, войдя в которое, любой человек попадает в мир своих фантазий, в идеальный мир. Однако совершенно идеальным он является лишь первый взгляд, поскольку дальше может случиться что угодно. Всё меняется (и сложно однозначно сказать, в какую сторону), когда к труппе присоединяется Тони, лишь чудом избежавший смерти, от которой его спасли Валентина и Антон.

Тема безграничности человеческого воображения — одна из ключевых в творчестве 69-летнего Гиллиама, за свою жизнь снявшего немало полнометражных мультипликационных фильмов и фильмов-сказок. В «Воображариуме доктора Парнаса» режиссёр, безусловно, не «закрывает» эту тему, но раскрывает её максимально полно — с использованием всех мыслимых технологий, но при этом не превращая фильм в ярмарку возможностей компьютерных программ.

В связи с этим многие (если не все), посмотревшие и «Воображариум», и «Аватар», поневоле начинают сравнивать два фильма, так как «нарисованные» миры в обоих картинах впечатляют воображение (да-да, именно его) зрителей. Но, попытавшись сравнить, мы сталкиваемся с очевидным фактом — нельзя воспринимать картинку в отрыве от содержания, а точнее — от характера сюжета. В «Аватаре» притчевость выпирает слишком очевидно, но иначе быть не может — тема заявлена предельно важная и серьёзная, чтобы (особенно при таких затратах) рисковать и прятать главную идею за ширмы экивоков. Поэтому у Джеймса Кэмерона мир Пандорры в целом очень похож на наш мир, хоть и выписан с потрясающей скрупулёзностью. В фильме Гиллиама же нет ни политики, ни социальных проблем, а есть только игры... ...нет, не разума, а фантазии, воображения, даже сновидений. А значит — безграничная свобода, которую режиссёр тем не менее держит в нужных пределах, потому что самое главное он говорит не спецэффектами, а устами героев — а чтобы к ним прислушиваться, зрителям надо всё-таки вовремя возвращаться из Воображариума.

Многим уже известны подробности трагедии, произошедшей во время съёмок фильма — Хит Леджер, исполнитель роли Тони, был найден мёртвым в своей квартире. Чтобы не отменять съёмки, был придуман не самый стандартный ход, когда персонаж под воздействием определённых обстоятельств меняет свою внешность, что позволило роль Тони сыграть ещё трём знаменитым артистам — Джонни Деппу, Джуду Лоу и Колину Фарреллу. Образ от этого не пострадал нисколько, а наоборот, приобрёл дополнительные краски (хотя лучше бы Леджер остался жив и сыграл бы эту роль полностью сам), но из-за этого «многоголосья» от оценок актёрской работы четырёх артистов лучше воздержаться — уж очень неодинаковые вклады внёс каждый из них в успех роли. Если коротко — все молодцы.

Валентина в исполнении Лили Коул, а также Антон (Эндрю Гарфилд) неплохо смотрятся на общем фоне, но вряд ли эти роли войдут в число их лучших.

Парнаса предостойно сыграл Кристофер Пламмер, недавно отметивший 80-летний юбилей. У него была сложная задача — сыграть старого мудрого волшебника с длинной бородой. Немного попахивает Гэндальфом в исполнении Иэна МакКеллена, хотя Парнас, в отличие от Гэндальфа, почти постоянно терпит неудачи. Пламмеру удалось показать это без чрезмерного нагнетания, но и одновременно сохраняя зрительское уважение к своему персонажу.

Карлика Перси играет Верн Тройер — один из самых низкорослых людей в мире. Благодаря своему росту он в кино всегда приметен, и ему, как в анекдоте про одну из певиц, для признания публики достаточно просто «ходить туда-сюда». «Воображариум» — не исключение.

Но безусловное украшение фильма — Том Вэйтс в роли мистера Ника — дьявола (cм.вторую иллюстрацию). За всю историю кинематографа дьявола переиграло несчётное количество артистов, и было бы преувеличением заявить, что «такого дьявола мы ещё не видели». Может, такого же и видели. Но факт в том, что лучшие сцены фильма, это когда уточнённый мистер Ник, покуривая сигарету в мундштуке, ведёт неспешные беседы с Парнасом. Это не разговоры добра и зла — всё отнюдь не так просто. Это вечные столкновения простодушия и хитрости, страданий и жестокости, любви и холода. Вэйтс великолепен в роли хитрости, жестокости, расчёта и холода, которых олицетворяет мистер Ник.

Неизвестно, какая прокатная судьба ожидает «Воображариум». Очевидно также, что, даже если его и выдвинут на «Оскара», этот фильм, как и все другие, с треском проиграет «Аватару». Однако всем создателям «Воображариума доктора Парнаса» следует иметь в виду принцип, исповедуемый великими спортсменами — соревноваться надо с самим собой, с собственными результатами. С этой точки зрения и Терри Гиллиам, и продюсеры, и все артисты могут быть собою довольны — во время просмотра фильма волей или неволей начинаешь задумываться, а как выглядит мой воображаемый мир? Ведь кто знает, вдруг завтра на улице наткнёшься на волшебный балаган доктора Парнаса.

29.01.2009

Об авторе.
Григорий Аросев (1979, г. Москва) — театровед, журналист, писатель. Окончил ГИТИС. Работает на телеканале «Культура», шеф-редактор студии художественного кинопоказа, а также в ИТАР-ТАСС. Сотрудничает с рядом московских изданий.

Если у вас есть вопросы по поводу опубликованных статей, вы можете их задать автору, написав по адресу g.arosev@rambler.ru

В центре внимания — семья Мосс. Идёт рассказ о главе семейства, мистере Моссе (дети его называют «Дадда»), и о его детях — сёстрах Айрис, Мэй и Руби и брате Билли. Во время Первой мировой войны, недавно завершившейся, погиб Уолтер, ещё один брат, а незадолго до событий, разворачивающихся в фильме, умерла и хозяйка дома — жена Мосса, мама их детей. Герои «Лилий» живут в маленьком городе, но их захлёстывают отнюдь не маленькие страсти и переживания.

Моссы — не ангелы, они тоже иногда ошибаются, ссорятся друг с другом, совершают не лучшие поступки, они радуются и огорчаются, смеются и плачут. Они — живые, они — настоящие, искренние и тонкие. Как цветы лилии.

В главных ролях: Кэтрин Тилзли, Линн Роу, Кэри Хейз, Дэниэл Ригби, Брайан Маккарди и др.

Режиссёры: Д.Мур, Ф.Фэрфакс, Р.Голдби, Б.Келли.

В эфире: 26, 27, 28, 29 января, начиная с 23:55.

Все вопросы о фильме можно задать в ЖЖ-сообществе про кино на телеканале «Культура». Там же можно читать аннотации к каждой из серий.

После этих четырёх слов, по идее, нужно поставить точку и не писать ничего. Для усиления эффекта можно вставить его фото. Лишних слов не нужно по простой причине: те, кто знают о Вэйтсе, без сомнения, с удовольствием либо сами поднимут рюмку-бокал какого-нибудь спиртосодержащего напитка, либо мысленно присоединятся к «тостующим». А те, кто не знают, вряд ли смогут оценить, за кого мы сегодня выпьем.

Том Вэйтс сопровождает во время бессонных ночей, когда спать не хочется и не можется — грудь распирает от чувств, которые формулировать словами мужчине не к лицу.

Том Вэйтс утешает утром, когда голова гудит с похмелья, или вставать не хочется, потому что на работе дерьмо, любимая женщна обиделась и уже сутки не звонит, а в кармане — шиш без масла. Пусть сегодня на небе серость, говорит Том, а завтра будут лишь слёзы, подожди, вдруг вернётся вчерашний день.

Том Вэйтс несётся в соседней машине, когда быстро скользишь по ночному шоссе, и подмигивает тебе, перед тем, как свернуть на второстепенную дорогу, предупреждая — не садись за руль, будучи мёртвым.

Том Вэйтс призраком возникает за спиной у пухлого телевизионного профессора, с умным видом говорящего об очередной задержке весны, и прямым текстом заявляет: врёшь, мол, ты всё, уважаемый, кто ж способен удержать весну?

Сегодня ему шестьдесят. Нельзя сказать — «а не дашь». Том не заигрывает с возрастом. Всё, что он может выразить в своей лирике и музыке — следствие жизни, которую он проживает (и дай Бог, чтобы она длилась ещё столько же). Вэйтс пришёл в русскоязычную среду далеко не сразу, уже будучи вполне себе зрелым человеком и состоявшимся музыкнтом, но как раз благодаря этому, почти каждый его почитатель может сказать волшебную фразу: «Слушаю Вэйтса, сколько себя помню...»

Нет никакого резона сейчас перечислять его альбомы, награды, фильмы и прочее — интернет в помощь интересующимся. Знающим творчество Вэйтса никаких дополнительных аргументов не нужно. А если же эту заметку прочитал некто, ничего не знающий о Томе Вэйтсе, добрый совет: поищите какие-нибудь его записи (благо, сервисов, позволяющих это сделать, сейчас хватает). Вам понравится.

Постскриптум. Автору этой заметки всегда особо по душе была песня «Telephone call from Istanbul» («Телефонный звонок из Стамбула»). Очень символично, что вышеприведённый текст написан именно в этом городе.

В конце ноября в России начнётся продажа русского перевода последнего романа Владимира Набокова — «Лаура и её оригинал» («The original of Laura»). Это — официальный перевод названия. Ранее книга упоминалась как «Подлинник Лауры» или «Оригинал Лауры».

Обложка англоязычного издания романа

Набоков интриговал читателей всегда. Он придумывал поэтов, чьи произведения «переводил» (на самом деле — сочинял сам). Он сам комментировал свои труды, выдавая комментарии за чужие. Он многократно зашифровывал собственное имя в латинском написании, вводя персонажей с причудливыми именами в свои романы (таким образом появились загадочные Adam von Librikov, Vivian Darkbloom, Baron Klim Avidov и другие). В англоязычном рассказе «Сёстры Вейн» он из первых букв слов в последнем абзаце составил отдельную фразу, и, естественно, отнюдь не в сноске к тексту предупредил читателей о том, чтó там спрятано (колоссальная работа для переводчика — адекватно перевести такой абзац). Неудивительно, что последний, незавершённый роман Набокова обернулся самой длительной мистификацией. «Что за „Подлинник Лауры“, о чём он?» — долгие-долгие годы недоумевали набоковеды-любители. И лишь избранные набоковеды-профессионалы, близкие к семье писателя, тихонько посмеивались в усы — они-то знали, о чём этот роман, пусть и неоконченный. И понимали, хотя бы примерно, как долго нужно выдержать паузу, чтобы максимально подогреть интерес читателей. Набоков как автор существует вне моды и конъюнктуры — к счастью, он всем всё доказал ещё задолго до своей смерти в 1977 году. Однако сейчас общий ажиотаж вокруг Набокова, по крайней мере в России, немного поутих. И самое время его слегка возродить.

Новый роман — очень привлекательная «ловушка», а роман, издаваемый якобы против воли самого Набокова — вдвойне привлекателен. Запретный плод сладок, покопаться в черновиках писателя хочется всем читателям и так далее. Но здравая доля скепсиса, выраженная в настоящей заметке словом «якобы», всё равно присутствует. Можно задать много вопросов о судьбе «Подлинника Лауры», но ограничимся одним: если Набоков так не хотел публикации своего последнего романа, и завещал уничтожить рукопись (точнее, карточки, на которых Набоков всегда писал свои произведения), почему он этого не сделал сам? Несомненно, на этот вопрос можно получить идеально гладкий ответ от набоковедов. Только вдругорядь употребим слово «якобы» — это будет якобы гладкий ответ. Потому что истинные намерения Владимира Набокова знал лишь он сам, его жена Вера, и, возможно, его сын — Дмитрий, ныне здравствующий. Хотя, если согласиться с предположением, что Набоков вовсе не запрещал публиковать «Подлинник Лауры» и не призывал его уничтожать, возникнет другой вопрос, не менее резонный: зачем же нужно было ждать тридцать два года до уже-почти-произошедшей публикации, если ровно десять лет назад, в 1999 году, был отличный повод для публикации — столетие писателя?

Владимир Владимирович Набоков как бы говорит нам — ещё неоднократно я вас помистифицирую

Однако, как бы то ни было, публикация последнего романа Набокова выгодна всем со всех возможных сторон. Творчество Набокова в массовом восприятии сверкнёт ещё одной гранью. Оно же, творчество, приобретёт завершённость для исследователей, ранее не имевших доступа к рукописям писателя. «Подлинник Лауры» принесёт определённую материальную выгоду Дмитрию Набокову, переводчикам, издателям, периодике, а в дальнейшем, не исключено, телевизионным и кинопродюсерам, режиссёрам, артистам. В конце концов, на нашем сайте появится заметка об этой книге. Ради всего этого можно ведь пожертвовать волей покойного писателя. Ибо не факт даже, что она была.

18.11.2009

Об авторе.
Григорий Аросев (1979, г. Москва) — театровед, журналист, писатель. Окончил ГИТИС. Работает на телеканале «Культура», шеф-редактор студии художественного кинопоказа, а также в ИТАР-ТАСС. Сотрудничает с рядом московских изданий.

Если у вас есть вопросы по поводу опубликованных статей, вы можете их задать автору, написав по адресу g.arosev@rambler.ru

Иллюстрации с сайта www.aquarium.ru

Впрочем, «новый» — весьма условное определение, потому что пластинка состоит в том числе из песен, ранее не входившие в официальные альбомы «Аквариума», хотя и звучавших во время концертных выступлений группы (к примеру, так называемого интернет-альбома «Молитва и пост») и лично Бориса Гребенщикова. Альбом очень радует аранжировками и глубиной звука — тем, что всегда было фирменным знаком «Аквариума». Но в этот раз, кажется, музыканты и звукорежиссёры вышли на иной уровень даже по сравнению с прошлой пластинкой «Аквариума» — «Лошадью белой» (декабрь 2008 года).

Альбом открывается двумя безусловными хитами — «Вперёд, Бодхисаттва» (это — единственная песня в альбоме, написанная не Гребенщиковым, а Майком Науменко) и «Как стать Таней». Последовательность неслучайна — «Вперёд, Бодхисаттва» призывает идти вперёд не только своим текстом, но и музыкой -близкий российским сердцам рок-драйв (под такой хочется не танцевать, а гнать по шоссе с максимально разрешённой скоростью) с классическими вступлением и проигрышами. Первые же строки, подчёркнуто «майковские», настраивают на нужный лад: «Cидели с другом и пили вино // Занимались этим делом довольно давно». А в конце куплета ожидаешь появления одного из ключевых вопросов русской песенной культуры — «Где и с кем ты провела эту ночь, моя сладкая N.?», однако тут-то мы и узнаём, куда нас призывает Гребенщиков: «Вперед, Бодхисаттва — нам с тобой пора в магазин». Кстати, Бодхисаттва — тот, кто решил достичь просветления.

За «Бодхисаттвой» следует весёлая, мягкая и очень мелодичная «Как стать Таней», которая просто приговорена к успеху ввиду запоминающихся строчек — «...Я учусь быть Таней, возвращаюсь каждый вечер к утру. // Если я стану Таней, то меня не достанет даже NKVD [dot] RU». Своей концептуальной простотой (но не аранжировкой!) «Таня» напоминает знаменитые «Стаканы» и «Что нам делать с пьяным матросом». Почти все Татьяны будут очень довольны.

Иллюстрации с сайта www.aquarium.ru

Некоторые песни претерпели изменения не только музыкальные, но и поэтические. С песней «Мария» произошла самая забавная трансформация. В версии «1.0», которая циркулирует уже добрую пятилетку, есть следующие слова: «На палубе танцы, в трюме дыра пять на пять, // Капитан в экстазе, ему кто-то намекнул, что он — бл*дь». А в альбомном варианте вторая строчка звучит так: «Капитан где-то здесь, никто не знает, как его опознать». Этим эпизодом Борис Гребенщиков ещё раз подтвердил, что он — хозяин своего слова, и написанное пером можно легко и элегантно подрихтовать им же — пером.

Светлая композиция «Два поезда» (которая в «Молитве и посте» называлась красивее — «Влюблённые в белом купе», по первой строке самой песни) добавляет романтики альбому, а «Обещанный день» финальным четверостишьем: «Господи, я Твой, я ничей другой; // Кроме Тебя, здесь никого нет. // Пусть они берут всё, что хотят, // а я хочу к Тебе — туда, где Свет» и названием, и текстом удивительным образом перекликается с последней песней альбома — «День радости». Там Гребенщиков говорит: «Это ж, Господи, зрячему видно, // А для нас повтори: // Бог есть Свет, и в нём нет никакой тьмы».

Вот и выходит, что альбом начинается с призыва идти в магазин, а заканчивается не заумным, но очень искренним и точным размышлением о Создателе. БГ неоднозначен (кого-то шокирует такое сочетание, кому-то просто не понравятся некоторые песни), скорее даже — многозначен, но предельно честен и профессионален.

Невозможно подсчитать, сколько песен написал и выпустил «Аквариум» с 1981 года. Много! Человеку, знающему большинство из них (как автору этой заметки), неизбежно приходят в голову те или иные ассоциации с предыдущими работами группы — похожие мелодии, знакомые мотивы. Но вступать на этот путь — занятие бесцельное и опасное, ибо можно увлечься и скатиться в самолюбование — вот, мол, какой я проницательный, там услышал то, а тут подметил это. Поэтому ограничимся нейтральной констатацией — да, иногда в песнях с «Пушкинской, 10» звучат мотивы из иных — давних или недавних — песен Бориса Гребенщикова, однако это никакого значения не имеет, поскольку слушать новый диск «Аквариума» — одно удовольствие. И вам желаем его получить.

Об авторе.
Григорий Аросев (1979, г. Москва) — театровед, журналист, писатель. Окончил ГИТИС. Работает на телеканале «Культура», шеф-редактор студии художественного кинопоказа, а также в ИТАР-ТАСС. Сотрудничает с рядом московских изданий.

Если у вас есть вопросы по поводу опубликованных статей, вы можете их задать автору, написав по адресу g.arosev@rambler.ru

За окном — 1987 год. К этому моменту Кейв со своей группой «The Bad Seeds» успели выпустить четыре альбома, в каждом из которых были безусловные шедевры. Поэтому неудивительно, что даже в перестроечном Союзе нашлись те, кому постпанковская музыка Кейва пришлась по душе.

С тех пор прошло двадцать два года и Ник Кейв в третий раз приезжает в Россию. В первый раз, в июле 1998 года, это был шок, обморок и восторг — потому что в доинтернетовскую эпоху видеть того, за чьими записями (повезёт, если на компакт-дисках, чаще всего это были аудиокассеты!) гонялись по городам и странам — это ли не воплощение настоящей мечты любителя музыки! И Ник Кейв оправдал ожидания — знаменитая, ныне почившая «Горбушка» видала, конечно, концерты и похлеще, но московская публика была счастлива.

После концерта в «Горбушке» прошло шесть лет. Ник Кейв выпустил три альбома, неоднозначно воспринятые во всём «кейвоманском» мире. Вообще-то с момента выхода знаменитых «Murder Ballads» (для тех, кто не в курсе: именно на этом альбоме Кейв спел с Кайли Миноуг свою песню про дикую розу, ставшую популярной во всём мире) слышались кряхтения: «Эх, а Кейв-то уже не тот!» Конечно, не тот. Один и тот же музыкант в 1988 году и в 2001 году не может быть одинаковым и «всё тем же». А вкусы разнятся. Но факты остаются — на двух из упомянутых трёх альбомов Кейв был значительно «благообразнее» и спокойнее, чем раньше. Хотя иногда он и взрывался на старый лад (взять хотя бы четырнадцатиминутную «Babe, I'm on fire»), общая тенденция была однозначной — старина Кейв остепенился.

И тут настал год 2004-й, когда по Москве расклеили афиши: «Ник Кейв, соло-программа». При виде места проведения концерта вытаращили глаза, рискну предположить, все — Московский театр Оперетты. Как можно слушать ЭТУ музыку, сидя? — недоумевали те, кто помнил «Горбушку» или был на давних концертах в других городах. Оказалось, можно. И не только слушать, но и петь: когда Ник Кейв, сотрясая рояль, исполнял свои огненные песни, даже не думая вскочить, опрокинуть стул или просто что-нибудь выкрикнуть не по плану, стало ясно, что прежнего Кейва нам не видать.

Фото с сайта www.nickcave.ru

Прошло ещё пять лет (хотя на концерте в театре Оперетты Кейв обещал снова приехать через два года), за это время певец выпустил с новой группой «Grinderman» одноимённый альбом, не вызвавший особого восторга, а также альбом «Dig!!! Lazarus, Dig!!!». И вот при прослушивании альбома про Лазаря, который должен копать, и возникла робкая надежда, что, может, Кейв «воспрянет», хотя тогда (при выходе альбома) о третьем пришествии Кейва в Россию речи не было. В этом альбоме было очень многое от прежнего Кейва. А когда было объявлено, что в гастрольный тур Кейв отправится не с усечённым вариантом состава (как было на соло-выступлении в 2004 году), а с полным коллективом «The bad seeds» (пусть и без покинувших группу «отцов» — Бликсы Баргельда и Мика Харви), надежды начали питать юношей и девушек изо всех сил. И надежды переросли в уверенность, когда было объявлено о месте московского концерта Кейва — это будет клуб «Б1», достойный продолжатель горбушкинских традиций.

И вот — уже завтра Ник Кейв выйдет на сцену и споёт московской публике про то, что папа не оставит Генри, про сброшенного в колодец другого Генри — Ли, про то, что вокруг все плачут, и про то, что на городок Тупело надвигается большая чёрная туча. И много про что ещё. А для счастья любителям Ника Кейва нужно ровно это. Недаром же даты первого концерта Кейва и нынешнего в точности совпадают — 16 июля. Хотелось бы, чтобы послезавтра впечатления были такими же, как и 17 июля 1998 года. Ник Кейв, если захочет, это обеспечит.

Об авторе.
Григорий Аросев (1979, г. Москва) — театровед, журналист, писатель. Окончил ГИТИС. Работает на телеканале «Культура», шеф-редактор студии художественного кинопоказа, а также в ИТАР-ТАСС. Сотрудничал с рядом московских изданий. На искусство смотрит с профессиональной точки зрения, давным-давно задвигая своё «я» куда подальше.

Если у вас есть вопросы по поводу опубликованных статей, вы можете их задать автору, написав по адресу g.arosev@rambler.ru

Фильм, бесспорно, заслуживает высшей награды. Но так же бесспорно и то, что «Петя» победил в соперничестве с не менее достойными лентами. Хочется верить, что и наши фильмы «Чудо» (А.Прошкин), «Палата номер шесть» (К.Шахназаров), и итальянский «Как велит Бог» (Г.Сальваторес), и иранский «Биби» (Х.Йектапанах), и многие другие картины, участвовавшие в этом году в ММКФ, получат «свои» награды на других кинофорумах. А сейчас порассуждаем о победителе.

«Петя по дороге в царствие небесное» (в заглавной роли — дебютант Егор Павлов) построен вокруг немного смешной личности 20-летнего Пети, «тихого» сумасшедшего, который возомнил себя инспектором и проверял у водителей права и путевые листы. А земляки Пети не оказывали ему никакого сопротивления, наоборот, даже подыгрывая молодому человеку.

Тема сумасшествия вообще очень популярна в искусстве, не только в кино. Изменённый, повреждённый рассудок, неясное сознание, необоснованные поступки — мало кто из писателей или режиссёров устоит перед соблазном в очередной раз попытаться раскрыть эту идею. Но, и это естественно, сумасшествие чаще всего несёт в себе разрушение, беды и, зачастую, трагедию (как, к примеру, в двух итальянских фильмах, демонстрированных на ММКФ — «Как велит Бог» и «Папа Джованны»). А вот «Петя» провозглашает совсем другое — что человек, даже будучи душевнобольным, может оставаться человеком, честным, справедливым и достойным. В этом смысле наш Петя очень похож на голливудского Форреста Гампа.

Действие происходит в начале 1953 года (это важно — так как вскоре случается смерть Сталина, что довольно сильно, хотя и не радикально, влияет на сюжет) на советском Севере, где-то близ Кандалакши. В большой степени социум фильма репрезентативен — он представляет собой всё советское общество того времени. Есть и простые люди, и интеллигенция, и представители власти, и военные, и заключённые. И все, в лучшем смысле слова, совершенно типичны — что создаёт абсолютно цельную картину. Слабых мест нет нигде. Кстати, отдельно отметим деликатное обращение сценариста и режиссёра с русским языком. Невзирая на полувоенную-полутюремную обстановку, герои ни разу не позволяют себе выругаться в кадре. Хотя в фильме предостаточно ситуаций, в которых иной режиссёр вложил бы в уста персонажей пару-другую этажей обсценной лексики.

Итак, есть простые люди, есть интеллигенты, есть военные, а ещё есть Петя — один на всех. Комичность его образа подчёркивают и создатели фильма, но он не клоун и не блаженный. Пожалуй, самый характерный эпизод — когда он останавливает машину и представляется «по всей форме», требуя документы: «Инспектор Петя». У него нет фамилии, она ни разу не звучит. Она ему и не нужна. Петя и без фамилии ни на кого не похож. А если его представление вызывает в зрителе улыбку — ну так что, это же хорошо.

Однако по просмотру фильма «Петя по дороге в царствие небесное» возникают и вопросы — но скорее мировоззренческого плана. Фильм призывает по-доброму относиться к таким людям, как Петя, это плюс. Но «Петя» по сути провозглашает политику невмешательства. Исходя из кинокартины, можно сделать вывод, что главное — не противиться «их» странностям, если «они» неопасны для общества. А вот как «им» помочь, как сделать так, чтобы «они» почувствовали свою ценность, говорится очень невнятно, по диагонали. Только в одной небольшой сцене у Пети просят реальной (!) помощи — беременной женщине нужно поехать к станции, и (по её словам) только Петя может договориться с водителем.

Но, невзирая на вышесказанное (а может, и благодаря), «Петя по дороге в царствие небесное» идеально вписывается в современное российское кино. И пусть, если всерьёз, «Форрестом Гампом» нашему фильму не стать (всё же для фильма-культа «Петя» тематически тяжёл, да и совершенно нелогичная, драматическая концовка не вписывается в традиционные рамки), в нём есть всё, чтобы стать заметнейшим событием года. И «Золотого Георгия» Николай Досталь получил по праву.

Об авторе.
Григорий Аросев (1979, г. Москва) — театровед, журналист, писатель. Окончил ГИТИС. Работает на телеканале «Культура», шеф-редактор студии художественного кинопоказа, а также в ИТАР-ТАСС. Сотрудничал с рядом московских изданий. На искусство смотрит с профессиональной точки зрения, давным-давно задвигая своё «я» куда подальше.

Если у вас есть вопросы по поводу опубликованных статей, вы можете их задать автору, написав по адресу g.arosev@rambler.ru

Лунгин — едва ли не самая парадоксальная фигура в российском кинематографе. Режиссёр, которому 12 июля исполнится 60 лет, снял не так много фильмов, но каждый из них становился особым событием в культурной жизни страны, но что едва ли не важнее всего — он, Лунгин, разный, разный везде и всегда. И пусть порой название фильма изначально задаёт определённый путь (если в названии упоминается Иван Грозный, то, зная вдумчивость Лунгина, нужно настроиться на глубочайшее раскрытие темы), то методы и способы каждый раз удивляют.

Образ Ивана IV сейчас востребован. Недавно по телевидению была показана 16-серийная лента «Иван Грозный» (реж.Андрей Эшпай), рассказывающая о жизни царя с рождения до смерти. По некоторым оценкам, сериал получился излишне тенденциозным (недаром он был снят по заказу телеканала «Россия»), и многие поступки Грозного в фильме пытаются оправдать. Лунгин же сосредоточился на определённом эпизоде — когда в 1565 году царь призывает с cевера, из Соловков, простого священника Филиппа, своего знакомого со времён юности, и уговаривает его стать митрополитом московским и своим духовным наставником. Это очень плохое время для России — опричники лютуют, царю везде мерещатся враги, а русские военные терпят поражения на западе страны в борьбе с поляками.

Роль Ивана Грозного исполнил Пётр Мамонов, который не оставил никаких сомнений, что входит в число величайших артистов современной России. Безусловный талант Мамонова как нестандартного поэта и музыканта признан давно, но двумя недавними ролями (в «Царе», а также в одной из предыдущих работ Лунгина — «Острове») он всем всё доказал. Доказал, не ставя перед собой такой цели — самому Мамонову давно, как кажется, никакие проявления к себе «земного» интереса не нужны. Мамонову через два года будет шестьдесят, а у него нет звания хотя бы заслуженного артиста России (которое есть, к примеру, у Николая Баскова), и ничего тут не добавишь.

Не раскрывая сюжетных ходов фильма, отметим, что и отец Анатолий (в «Острове») и царь Иван в исполнении Мамонова оба получились «кающимися». Но если Анатолий всю свою жизнь посвятил смирению, а фраза его жизни — «не страшно умирать, страшно перед Богом представать», то в царе Иване Грозном живут демоны, которые то его отпускают, то заново принимаются терзать его душу. «Как человек я грешен, но как царь — безупречен», — говорит Грозный, верша тёмные дела, хотя в тот же день он исступлённо просит Бога не оставлять его и одарить своей милостью.

Митрополита Филиппа Колычева сыграл Олег Янковский, и это стало его одной из последних работ в кино. Колычев — образ ещё сложнее, чем образ царя Ивана. Он снедаем внутренними противоречиями (как говорит про Филиппа его племянник — «не все соблазны поборол, раз приехал в Москву»), но он ни секунды не сомневается в своей вере. Филипп ни разу не идёт ни против совести, ни против Бога. «Когда творишь добро, твоя воля — Его воля», — говорит митрополит, пытаясь убедить царя.остановиться. Но ему это слабо удаётся. Нам неизвестно, каким был настоящий Филипп Колычев, но на экране он предстаёт слишком богобоязненным и миролюбивым человеком, неспособным принять жёсткое, на первый взгляд, решение, но которое может спасти жизни другим людям.

После массовой премьеры «Царя» можно предвидеть досужие разговоры о неслучайности совпадения судеб Филиппа Колычева и Олега Янковского. Однако давайте не забывать, что контуры сценария писались задолго до кончины Янковского, поэтому хоть совпадение и очевидно, но это лишь совпадение. Да и после «Царя» Янковский снялся в «Анне Карениной» — в фильме, который ещё не выходил на экраны.

Прочие актёрские работы также заслуживают самых тёплых слов — и Юрий Кузнецов (Малюта Скуратов), мучающий людей в своих подвалах и одновременно переживающий за больную ногу своего малолетнего сына, и Иван Охлобыстин (царский шут), с радостной улыбкой и криками «Аллилуйя!» принимающий своё сожжение на костре за слишком острую фразу о царской жене, и многие другие. А единственный светлый персонаж — блаженная девочка Маша (Настя Донцова), но её света не хватает на весь фильм, да и исчезает Маша в самый напряжённый момент.

Фильм же в целом вызывает самые положительные ощущения, невзирая на мрачность и безысходность происходящего. В нём много символов, много мудрости, много боли, жестокости и натурализма, благодаря чему перед нами действительно возникает настоящий, а не сусальный шестнадцатый век.

Историческое кино — жанр по определению «не для всех». Но есть фильмы, которые смотреть надо. Надо — и точка. Складывается ощущение, что Павел Лунгин в очередной раз снял именно такой фильм. Только если «Остров» стоит смотреть, чтобы узнать себя, то «Царь» помогает лучше понять один из самых сложных периодов истории нашей страны.

Об авторе.
Григорий Аросев (1979, г. Москва) — театровед, журналист, писатель. Окончил ГИТИС. Работает на телеканале «Культура», шеф-редактор студии художественного кинопоказа, а также в ИТАР-ТАСС. Сотрудничал с рядом московских изданий. На искусство смотрит с профессиональной точки зрения, давным-давно задвигая своё «я» куда подальше.

Если у вас есть вопросы по поводу опубликованных статей, вы можете их задать автору, написав по адресу g.arosev@rambler.ru

Нет сомнений, что с формальной точки зрения к смещению-назначению не придерёшься — чиновники знают своё дело. Но такие «рокировки» требуют объяснений, которых, однако, пока не последовало. И не факт, что последуют.

Хмельницкая работает в ГИТИСе около сорока лет, из которых двадцать является профессором кафедры истории русского театра, а ещё десять — возглавляет академию в должности ректора. Её контракт был рассчитан до конца 2009 года. На её место поставлен человек, не имеющий к ГИТИСу никакого отношения, и чьи достижения в области культуры, мягко говоря, не дают ему особых оснований возглавлять крупнейший театральный ВУЗ страны. Шерлинг — бывший танцовщик, создатель малоизвестного Камерного еврейского музыкального театра, а также режиссёр-постановщик крайне неудачного спектакля «Черная уздечка белой кобылицы» в театре Сатиры. Но тем не менее, на сегодняшний день это факт — Хмельницкую сняли, Шерлинга поставили.

Словосочетание «ректор ГИТИСа» не впервые привлекает всеобщее внимание. Такое уже случалось девять лет назад, но, к несчастью, тогда ситуация была стократ трагичнее — ректор Сергей Исаев, доктор философских наук, был убит летом 2000 года. Что послужило мотивом убийства, а также кто был заказчиком и исполнителем, так и не выяснилось (что совершенно неудивительно). Молодой (на момент назначения ректором ему было 37 лет) Исаев был блестящим учёным-философом, но одновременно с этим он очень много делал для ГИТИСовской инфраструктуры. «Крепкий хозяйственник» — некоторое время назад бытовало такое выражение, так вот Исаев был и крепким хозяйственником, и видным учёным. Ввиду специализации — философии — Исаева нельзя было назвать классическим «человеком театра». Однако он был уважаем и любим очень многими (хотя, разумеется, и не всеми). Его убийство стало шоком не только с человеческой точки зрения. Стало очень тревожно за судьбу ГИТИСа — всех, кто когда-либо учился либо работал в академии, волновало, кто же будет ею управлять. И каково же было всеобщее облегчение, когда выяснилось, что театральную академию готова возглавить Хмельницкая — человек, мало того, что работавший при Исаеве проректором, так которая ещё и «плоть от плоти» самого ГИТИСа. Автор этой статьи на выборах ректора был уполномочен голосовать от имени студентов своего факультета, и может засвидетельствовать, что Марина Юльевна Хмельницкая пользовалась искренней поддержкой всех «выборщиков». Хмельницкая, в отличие от Исаева, представляла (впрочем, представляет по сей день) классический тип учёного-театроведа — из театральной семьи, прекрасно знающая историю русского, советского и новейшего российского театра, близко знакомая с проблемами отрасли не только теоретически, но и практически.

Сравнивать деятельность Исаева и Хмельницкой совершенно бессмысленно, а главное — не нужно. Они оба были на своём месте. Просто в разное время. Как сообщается, недавно в ГИТИСе была проведена финансовая ревизия, по итогам которой были зафиксированы нарушения. Даже если это и так, ситуацию можно было разрешить, не уронив человеческого достоинства. Контракт Хмельницкой истекает через полгода. На фоне истекшего десятилетия, что она возглавляет академию, это не столь много.  Также можно было предложить более достойную кандидатуру, чем Шерлинга, которого по заслугам многие называют «одиозным». К тому же, сейчас — конец учебного года, скоро начнётся летняя сессия. О чём будут думать студенты и преподаватели, несложно догадаться. Явно, что в их мыслях на первом месте будет не учёба. Снятие Хмельницкой и назначение Шерлинга дестабилизирует обстановку в ГИТИСе до крайности.

Раздаются голоса, что-де министр культуры Авдеев стал жертвой недобросовестных помощников, которые с лишь им известными целями подготовили это «дело», а он лишь его завизировал. Но разве министр культуры России имеет право не знать, кто такая Хмельницкая, кто такой Шерлинг, что такое ГИТИС, и как следует обращаться с институтом, которому более 130 лет? Вынужден повториться — с точки зрения закона всё было проведено правильно. Но некоторые случаи требуют индивидуального подхода, чего мы не наблюдаем в случае со снятием Хмельницкой.

В интернете уже проскользнуло мнение (чьё — не будет указано из соображений конфиденциальности), что ситуацию мог бы исправить гласный протест студентов и единая позиция преподавателей. В любом случае предстоят новые выборы, на которых Шерлингу гарантирован оглушительный провал. Но их могут назначить на следующий учебный год, а что до того успеет наворотить Шерлинг со своими клевретами, коих, по сообщениям, он уже пытается ввести на должности проректоров, остаётся лишь мрачно догадываться.

UPD от 20 мая: дополнительные материалы по теме.

Важную роль в популяризации создания новых произведений искусства на основе уже существующих сыграл Дэн Браун, американский писатель, автор таких книг, как «Код да Винчи», «Цифровая крепость», «Ангелы и демоны» и др. Сейчас, незадолго до мировой премьеры фильма «Ангелы и демоны», видится особенно уместным поговорить о принципиально ином подходе к теме «искусство в кино» — а именно, о фильме «Тайна Антуана Ватто» («Ce que mes yeux ont vu», дословный перевод — «То, что увидели мои глаза»).

Ватто — французский художник, проживший всего 37 лет (умер в 1721 г.). Он по сей день остаётся одним из виднейших представителей стиля рококо, который, фактически, сам же и основал. Главные особенности этого стиля — изысканность интерьеров, декоративность, театрализованность. И сам Ватто очень любил театр, хотя в своём творчестве он был скорее вольным интерпретатором, чем живописцем-хроникёром. И вот как раз театр и становится недостающим звеном в цепи фактов, которые ведут Люси Одибер (в блестящем исполнении острохарактерной Сильви Тестю), молодую исследовательницу творчества Ватто, от обнаружения непонятного факта к его полному объяснению. А именно, Люси приметила, что на многих картинах Ватто изображена загадочная женщина, которая всегда стоит спиной к зрителю. Кто она, эта незнакомка, размышляет Люси, и в итоге раскрывает тайну Антуана Ватто, а заодно и Опенора, другого художника.

Исследуя изобразительное искусство, нужно мало говорить, а много смотреть. Складывается впетчаление, что создатели «Тайны Антуана Ватто», к счастью, не ставили главной целью заработать денег, поэтому в фильме минимум слов (статистически — в два с половиной раз меньше, чем в обычном полутарочасовом фильме), зато много живописи. В этом, а также в бережном подходе к любой затрагиваемой теме — профессиональной, бытовой, даже любовной — главное преимущество фильма.

Кстати, о любви. Люси — необычная девушка, и ни по каким законам жанра она не может любить обычного мужчину. Так и получается — она, вряд ли того желая сознательно, привязывается душой и телом к человеку, которому многие и руку бы побрезговали пожать. Впрочем, история Люси и её возлюбленного заканчивается вовсе не столь успешно, как разгадка тайны Антуана Ватто.

Многие сравнивают этот фильм с «Кодом да Винчи» (будут ли сравнивать с «Ангелами и демонами»?), однако для подобных параллелей нет оснований — если в случае с «Кодом» работы самого Леонардо служат скорее инструментом для раскрытия убийства, то в «Тайне Антуана Ватто» главный объект внимания — картины художника. А камерность и деликатность (как во французском фильме) значительно более присущи живописи, чем ритм и динамика фильма американского. Впрочем, каждый делает свой бизнес, преследуя свои цели, а каждый зритель в отдельности делает свой выбор.

Восьмого мая телеканал «Культура» демонстрирует фильм «Тайна Антуана Ватто» (начало в 23.50). Этот тонкий, чувственный фильм наверняка придётся по вкусу тем, кто любит живопись, да и в целом неравнодушен к прекрасному.

Об авторе.
Григорий Аросев (1979, г. Москва) — театровед, журналист, писатель. Окончил ГИТИС. Работает на телеканале «Культура», шеф-редактор студии художественного кинопоказа, а также в ИТАР-ТАСС. Сотрудничал с рядом московских изданий. На искусство смотрит с профессиональной точки зрения, давным-давно задвигая своё «я» куда подальше.

Если у вас есть вопросы по поводу опубликованных статей, вы можете их задать автору, написав по адресу g.arosev@rambler.ru

Область прекрасного, как многократно отмечалось, крайне иррациональна и субъективна. Вклад людей точных наук более вещественен, более объективен. А художники, писатели, артисты все работают «на любителя». А любители бывают разными. Тем ценнее случаи, когда человек, совершенно не ставя такой цели, объединяет людей вокруг себя. Нет, не призывая на баррикады, а просто в общей оценке своего творчества со стороны. Таким был Янковский.

С давних пор существует расхожая фраза — «новость мгновенно облетела весь мир». И лишь в последние годы эта фраза стала полностью соответствовать действительности. Сообщение о смерти Янковского сегодня утром мгновенно облетело весь мир, и — простите за пафос, но это правда — не оставило ни одного человека равнодушным. Уход Янковского — наша общая потеря. И жаль, что нам приходится это констатировать.

Сегодня вспоминают созданные им образы в «Обыкновенном чуде», «Том самом Мюнхгаузене», «Собаке Баскервилей». Театральные работы. Его значение в восстановлении репутации фестиваля «Кинотавра», президентом которого Янковский был долгое время. Вся его жизнь — бесценный вклад в нашу культуру. Но сейчас вспоминается одна из последних ролей артиста — роль адвоката Комаровского в телесериале «Доктор Живаго» (к слову, оставшемся почти незамеченным широкой публикой). Комаровский по книге — мерзавец и негодяй. И двух мнений о нём быть не может. Поэтому увидеть Олега Янковского в роли подленького адвоката было крайне удивительно. Но Янковский сумел сделать, казалось бы, невозможное. «Его» Комаровский совершал все те же действия, что и в книге, но выглядел при этом не как классический подлец, а как... Как Янковский — высокий, стройный, интеллигентный. В связи с чем и поступки самого адвоката можно было рассматривать совсем под другим углом. «Улыбайтесь, господа! Умное лицо — ещё не признак ума», — говорит другой герой Янковского — барон Мюнхгаузен. Олег Янковский умел улыбаться, сохраняя умное лицо, и оставаясь умным человеком. И всем своим ролям, как и роли адвоката Комаровского, он передавал часть своего ума, интеллекта, культуры и души.

Артисту недостаточно одного таланта, чтобы быть всенародно признанным. Нужно много работать, не позволять душе и телу лениться, и всегда сохранять человеческое достоинство. И лишь при редчайшем сочетании таланта, трудолюбия и идеально незапятнанной репутации человек становится тем, кем был для каждого русскоязычного зрителя во всём мире Олег Иванович Янковский.

Гаркалин — фамилия звонкая и ассоциативная. Она похожа на взмах крыльев, только для того, чтобы удержаться в полёте, нужно взмахивать ими постоянно — иначе последует болезненное падение. Да и в самом облике Гаркалина есть что-то от сильной птицы — орлиный нос, суровый взгляд. Гаркалин в искусстве — величина, как сейчас принято говорить, «топовая» — от слова «top», «вершина». Но не потому, что он, единожды забравшись, там прочно уселся, а потому, что всё время летит на выбранной высоте.

В эфире канала «Культура», в передаче «Линия жизни», Гаркалин заявляет, что гордится своей кинокарьерой. Совершенно обоснованно — даже два таких фильма, как «Катала» и «Белые одежды», сделают честь любому. А у Гаркалина достойных ролей на порядок больше — как драматических, так и комических. Главная из комедий с его участием, безусловно, «Ширли-мырли», но о ней скажем чуть ниже.

Однако, в силу специфики театра как немассового вида искусства, театральная составляющая карьеры Гаркалина известна не столь широко, а внимания она заслуживает едва ли не большего, чем cинематографическая. После окончания института Гаркалин пришёл в театр Сатиры, и едва ли не сходу стал там главным артистом. Важнейшее значение имели его творческие союзы с двумя режиссёрами — Валентином Плучеком и Михаилом Зонненштралем. Первый — великий, маститый — дал Гаркалину не только шанс, но и возможность полноценно его реализовать. Его роли были только его — Гаркалина. Другой так не сыграл бы. Петруччо в «Укрощении строптивой», где Гаркалин тонко сочетал народную грубость с хитринкой человека, рвущегося к своей цели, Хлестаков в «Ревизоре», извините за выражение, обалдевший от всего, что с ним происходит, пьяница Курослепов в «Горячем сердце» Островского — все эти (и другие!) роли Плучек отдавал Гаркалину на «откуп», и артист полностью оправдывал доверие режиссёра.

Другой же упомянутый режиссёр, сотрудничество с которым было важным для Гаркалина — Михаил Зонненштраль, рано ушедший из жизни. Если Плучек открыл Гаркалина как исполнителя классических образов, Зонненштраль и Гаркалин явили нам другие характеры — напряжённые, абсурдистские, парадоксальные. Роль заики-полуидиота Джонатана в спектакле по пьесе Артура Копита «Папа, папа, бедный папа», где он играет сына властной дамы — мадам Розпетл, возящей за собой мумию собственного мужа. Изменение личности душевнобольного Джонатана происходит на наших глазах — вот он только что едва мог шаг ступить без своей матери, а вот он отваживается на поступок, на который мало кто из полностью здоровых людей решится.

Или — участие Гаркалина в спектакле «Шизофрения, как и было сказано» (по «Мастеру и Маргарите»). Случаи, когда артист играет в одном спектакле несколько ролей, нередки, но две главные роли в одном спектакле по силам лишь избранным (подчеркнём, что речь идёт не о ролях, играемых в пару — сегодня артист играет Чацкого, а завтра — Молчалина, а о двух ролях, исполняемых в один вечер). В «Шизофрении» Мастер и Понтий Пилат ни разу на сцене не встречаются. Вот Гаркалин и сыграл их обоих — это ему оказалось совершенно по силам и по таланту. Только что перед нами был нервный, издёрганный Мастер, а буквально через минуту — внешне спокойный, хотя и очень страдающий от физической и душевной боли Пилат. И в обеих ролях Гаркалин был одинаково органичен и убедителен — в чём и заключается главная задача артистов. К сожалению для зрителей, на рубеже веков Гаркалин ушёл из театра Сатиры, хотя для себя, безусловно, принял верное решение. Впрочем, он покинул театр на Триумфальной площади, но вообще из театра не ушёл, и до сих пор играет — в других залах у других режиссёров.

Что же касается «Ширли-Мырли», то фильм этот, несомненно, не относится к числу великих свершений киноискусства, и премий за него никто явно не получит (точнее, уже не получил). Но, по совпадению, Гаркалин и тут сыграл несколько совершенно разноплановых ролей, что не требовало таких усилий, как в «Шизофрении», но даже такие комические характеры, как Кроликов или Шниперсон, одному артисту сыграть не так-то и просто. А ещё — этот фильм выполнил свою задачу, зрители смеются, а априорную «низость» смеховой тематики (что и подтверждает «Ширли-Мырли») отмечал ещё Рабле.

Гаркалину — пятьдесят пять. Он преодолел трудностей не меньше, чем сыграл ролей. Ему пришлось пережить и близость собственной смерти, и совсем недавнюю потерю супруги, и многое другое. Но хочется верить, что его крылья столь же сильны, а значит, он по-прежнему будет лететь, не сбавляя высоты и направления — только вперёд, к вечно манящему, но вечно ускользающему и до конца недостижимому прекрасному.

Об авторе.
Григорий Аросев (1979, г. Москва) — театровед, журналист, писатель. Окончил ГИТИС. Работает на телеканале «Культура», шеф-редактор студии художественного кинопоказа, а также в ИТАР-ТАСС. Сотрудничал с рядом московских изданий. На искусство смотрит с профессиональной точки зрения, давным-давно задвигая своё «я» куда подальше. Жизненный принцип — «определить, значит, сузить».

Если у вас есть вопросы по поводу опубликованных статей, вы можете их задать автору, написав по адресу g.arosev@rambler.ru

Размах нынешнего окололитературного «пиршества» до пушкинского юбилея десятилетней давности не дотягивает. Однако возникает вопрос, почему — разве Гоголь менее важен для русской литературы, чем Пушкин? Образованным людям в голову не придёт измерять и сравнивать значимость таких фигур. Ибо абсурд. На одной чашке весов «Пушкин — наше всё», на другой — "Все мы выросли из гоголевской «Шинели». Что перевешивает? Ничто. Это — как раз тот случай, когда надо не выбирать из двух прекрасных вещей, а наслаждаться обеими. Но не зря была сделана оговорка — «образованным людям». Их, к счастью, очень много. Но они — не все. А вот среди принимающих важные решения их, образованных, не так много. Как сказал гражданин Огурцов — «товарищи, есть установка — весело встретить Новый год». То есть, провести юбилей Гоголя. Но так как в иерархии массового сознания он стоит чуть пониже Пушкина, то и установка была соответствующей.

Однако любая пропаганда прекрасного, пусть и чрезмерная, идёт на пользу. Гоголя слишком много не будет. Старшее поколение может его перечитать и ещё раз порадоваться, среднее — перечитать и осознать чуть больше, чем было понятно до сих пор, а молодое — впервые открыть для себя гоголевский мир. Главная составляющая этого мира — его волшебная многогранность. Тематическая, жанровая, идейная, языковая.

Николай Гоголь прожил, как многие выдающиеся личности, очень мало — сорок два года (не дожив до очередного дня рождения менее месяца). Но его гения хватило на то, чтобы определить развитие прозы и драматургии на многие десятилетия вперёд. И приводить примеры бессмысленно, поскольку каждое его произведение — начиная с самого маленького забавного рассказа из «Миргорода» или «Вечеров на хуторе», и заканчивая «Мёртвыми душами» и «Ревизором», — безусловный эталон, критике и сомнению не подлежащий.

Была упомянута жанровая многогранность Гоголя. Но заметим, что при совершенстве гоголевской прозы и драматургии, область поэзии осталась им неохваченной. Ранняя поэма «Ганц Кюхельгартен», опубликованная неизвестным добросердечным издателем и ныне известная лишь знатокам, явилась абсолютной неудачей Гоголя (Подымается протяжно // В белом саване мертвец, // Кости пыльные он важно // Отирает, молодец!), в связи с чем автор добровольно скупил все доступные экземпляры и сжёг их (как отмечает Набоков, таким образом, в его литературной жизни наблюдается роковая цикличность — Гоголь начал и закончил самосожжением). Но ранние произведения на то и ранние, чтобы не всегда быть удачными. А в дальнейшем Гоголь всячески сторонился стихотворной формы, как таковой. Возможно, писать не хотел. Возможно, опасался повторения случая с «Ганцем». Но ведь человек, рассказывающий о природе Малороссии так сказочно красиво, как Гоголь, по определению поэт, потому что его слова — полноценная поэзия:

...в небесной глубине дрожит жаворонок, и серебряные песни летят по воздушным ступеням на влюблённую землю, да изредка крик чайки или звонкий голос перепела отдаётся в степи.

Или, к примеру, описание петербургской ночи. Да, сейчас эта тема вспахана вдоль и поперёк, но ведь начал-то это никто иной, как Гоголь:

Он шёл по вьюге, свистевшей в улицах, разинув рот, сбиваясь с тротуаров; ветер, по петербургскому обычаю, дул на него со всех четырёх сторон, из всех переулков.

Это ведь всё — поэзия! В первом случае — эстетически приятная, во втором — печальная и жестокая, но ведь поэзия. Только не срифмованная. А с рифмовкой-то сложностей нет — «Ганц Кюхельгартен» доказывает, что стихотворной техникой Гоголь вполне владел. Стало быть, он просто не хотел подступаться к поэзии. Это предположение, не имеющее никаких доказательств. Но ведь так хочется почитать стихи Гоголя, или понять, почему их всё-таки нет.

Впрочем, одним стихотворением Гоголя мы наслаждаемся почти сто семьдесят лет — ведь «Мёртвые души» имеют авторское жанровое определение «поэма». И вновь не уйти от сопоставления с Пушкиным, который заметил однажды про своего «Онегина»: «Я пишу не роман, а роман в стихах — дьявольская разница». Такой фразы про «Мёртвые души» сам Гоголь не говорил, но ведь про похождения П.И.Чичикова тоже можно сказать нечто подобное — это не роман, а именно поэма. А разницу между двумя понятиями объяснять не надо — она очевидна.

Финал как таковой в литературе очень важен, и концовки многих гоголевских произведений (разумеется, тех, которые можно считать законченными) до сих пор бьют в десятку. Немая сцена в «Ревизоре». Подколёсин, выпрыгивающий из окна. Смерть Хомы Брута и Акакия Башмачкина. «Скучно на этом свете, господа» (фраза из «Как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем»). Свой же собственный финал Гоголь никак особо не организовал — с точки зрения интриги он умер довольно неприметно, в результате серьёзной болезни (спекуляции о том, что его похоронили до смерти, поддерживать не будем). А вот родился он действительно первого апреля — ровно двести лет назад. И для всей нашей культуры этот день в истории был, безусловно, одним из самых прекрасных.

Об авторе.
Григорий Аросев (1979, г. Москва) — театровед, журналист, писатель. Окончил ГИТИС. Работает на телеканале «Культура», шеф-редактор студии художественного кинопоказа, а также в ИТАР-ТАСС. Сотрудничал с рядом московских изданий. На искусство смотрит с профессиональной точки зрения, давным-давно задвигая своё «я» куда подальше. Жизненный принцип — «определить, значит, сузить».

Если у вас есть вопросы по поводу опубликованных статей, вы можете их задать автору, написав по адресу g.arosev@rambler.ru

Приближаясь к миру профессиональных единоборств, куда можно включить и бокс, попадаешь в замкнутый круг. Борцы-спортсмены зачастую утверждают, что они «большому» миру не нужны, но и войти в их общество затруднительно. Поэтому судить о внутренних обычаях и порядках этих мужественных и закрытых людей можно, преимущественно, через кино и смежные виды искусства (литература и т.п.). Но каждый фильм, каждая книга — фикция, вымысел, и насколько каждая сказка (про бокс, рестлинг и проч.) ложь, и урок ли она добрым молодцам, можно лишь гадать.

Начиная с «Кида Гэлэхэд» (1937) и до «Малышки на миллион» (2004) главный герой одинок, а тот самый большой мир в нём не особо нуждается. Степень же его унижения варьируется в зависимости от эпохи, ибо в тридцатые годы общий уровень цинизма не зашкаливал так, как на границе тысячелетий.

«Рестлер» не стал исключением. Главный герой вопиюще, подчёркнуто одинок, но одна из прослеживаемых идей режиссёра заключается в том, что Рэнди «Баран», главный герой, с одной стороны предстаёт как человек без прошлого (о нём мы не знаем практически ничего), а с другой — почти все факты его биографии угадываемы с высокой долей вероятности. В связи с чем его одиночество сложно воспринимать как данность — мы знаем, почему он одинок, и видим чёткую закономерность всего произошедшего.

Мир рестлинга же в фильме является нам с удивительной стороны. Мы помним: «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда». Ну, а в этом же случае, как ни парадоксально это прозвучит, мы обнаруживаем, из какой человечности возникает грязь и боль. Отношения между борцами-рестлерами — открытие фильма, сильно идущее вразрез с традицией, когда соперник — не просто соперник, а злейший враг, антипод и антагонист. А про иногда возникающий в фильме мирок стрип-клубов с пресловутыми «личными танцами» (когда девушка танцует в отдельном кабинете только для одного клиента) и говорить не хочется — искренность его обитателей отсутствует как таковая.

Вот и получается занятная вещь. Одиночество — условно, спорт заменяется шоу, истинных страстей нет, кругом обман. Но почему-то фильм (о сюжетной линии которого не будет сказано подробно, ибо официальная премьера состоится только 26 марта) оставляет очень хорошее впечатление, несмотря на всё вышеперечисленное, а также кровь, мат и неминуемую близость костлявой. Объяснение кроется в неутомимой искренности Рэнди, главного героя. Микки Рурк, как говорят, сыграл самого себя. Копаться в фактах его личной жизни нет желания, но в любом случае это утверждение если и верно, то лишь частично. Рурку, возможно, и довелось пережить падение и некое очищение, но его основная профессия, актёрская (не будем забывать, что Рурк в молодости неплохо боксировал), в отличие от профессии Рэнди, не представляет такой опасности для жизни, да и поклонников у Рурка явно больше, чем у среднестатистического рестлера. Но Рэнди искренен. Он, по большому счёту, не соврал на протяжении фильма ни разу — в отличие, к примеру, от Кэссиди, танцовщицы, к которой Рэнди испытывает определённые чувства. Та, будучи якобы примерной матерью, лжёт всем напропалую — ребёнку, клиентам и самому Рэнди, а когда осознаёт, что не совсем-то и права была, оказывается, что уже поздно.

Фильм, безусловно, строится на Рурке — рука режиссёра, признаться, тут почти не чувствуется (в отличие от «рук» сценариста и оператора). А вот Рурк, «старый, избитый кусок мяса» (слова его героя о самом себе), невзирая на свою внешнюю непривлекательность, тащит вперёд всю историю — историю постаревшего рестлера, который в итоге борется уже не с соперниками, а с нищетой, своим здоровьем, вакуумом вокруг себя. И в боях этих, как и на ринге, правил нет никаких.

Рурк заслуженно был номинирован на «Оскара» за лучшую мужскую роль, заслуженно считался фаворитом вместе с Шоном Пенном, ну, а когда не получил награду — это нельзя было назвать его поражением. Рурк (а может, Рэнди? или они оба?) одинаково естественен и на ринге, где дерётся, и в магазине, где работает, и общаясь с дочерью, которую постоянно теряет. А естественность, даже в случае с таким визуально некрасивым фильмом, в любом случае прекрасна.

Об авторе.
Григорий Аросев (1979, г. Москва) — театровед, журналист, писатель. Окончил ГИТИС. Работает на телеканале «Культура», шеф-редактор студии художественного кинопоказа, а также в ИТАР-ТАСС. Сотрудничал с рядом московских изданий. На искусство смотрит с профессиональной точки зрения, давным-давно задвигая своё «я» куда подальше. Жизненный принцип — «определить, значит, сузить».

Если у вас есть вопросы по поводу опубликованных статей, вы можете их задать автору, написав по адресу g.arosev@rambler.ru

Высоцкого помнят, и будут помнить ещё очень долго. Его образ доходит до нас и через кино, и через записи спектаклей, и через песни, и через фотографии. А ещё — через памятники. Думается, что памятники Высоцкому по количеству давно обогнали всех ушедших знаменитостей двадцатого века, за исключением тёзки Высоцкого, шедшего другим путём.

Четвёртого марта публике был представлен очередной памятник Высоцкому. На сей раз монумент воздвиг, к сожалению, Зураб Церетели. Но, к счастью, изваяние стоит у его мастерской на Пречистенке, а не на какой-либо площади.

Фотография, которую вы видите слева, мелковата и не даёт полного представления о размахе дара Зураба Константиновича. Но поверьте, там есть на что взглянуть. Порванные струны на гитаре, щупальцеобразные пальцы, супрематические штаны и кафтан, церкви за спиной у Высоцкого в виде горба, сумасшедшего вида лошадь на уровне его колен. И, как кульминация, гениальные строчки Высоцкого, но здесь совершенно неуместные: «Грязью чавкая, жирной да ржавой // Вязнут лошади по стремена». Это что, самые достойные строчки для памятника великому лирику? Иногда кажется, что Церетели тонко издевается, но беда в том, что нет.

Впрочем, говорить о творчестве Церетели, значит говорить ровно о противоположном, чем мы с вами планировали в рамках этой рубрики. В связи с чем давайте взглянем на проблему памятников Высоцкому немного шире. Памятник (не фотография и не портрет!) человеку, это, по идее, отображение его облика, его личности. Знаменитый памятник Высоцкому на Ваганьковском кладбище, где он разрывает путы, будучи прикованным к столбу. Спору нет — идейно и красиво. Но можно усомниться, что Высоцкий был таким бунтарём. Вряд ли он был Хлопушей, которого, как свидетельствуют критики, гениально играл на Таганке. В его жизни, успешной и обеспеченной, не было ничего зазорного, всё, что он имел, он заслужил — своим талантом, своим трудолюбием и великой страстью. Но путы он если и рвал, то только условные.

Другой московский памятник Высоцкому, на Страстном бульваре. Этот монумент напоминает статую Христа в Рио-де-Жанейро. Разве что Христос голову не запрокидывает, как Высоцкий. В Самаре от скульптурной композиции с участием Высоцкого веет чем-то псевдотеатрально-религиозным. А в Новосибирске из нашего поэта сделали Юрия Гагарина. В Мариуполе стоит памятник Глебу Жеглову. В Мелитополе, как показалось, скульптор вообще имел слабое представление, кто такой Высоцкий. В Калининграде поэт выглядит очень тяжеловесно и депрессивно.

Подробно комментировать каждый из них — дело ненужное, каждый сам сделает для себя выводы. Однако есть ощущение, что ни один из них не отображает его облик. Вероятно, все скульпторы стремились к некоему концепту, стремились не только воплотить образ Высоцкого, но и самовыразиться. Результат, мягко говоря, ни в одном из вышеперечисленных случаев нельзя назвать идеальным.

Но, к счастью, есть и радующие сердце исключения. В Дубне, к примеру. Однако же настоящий шедевр, безо всякой иронии, воздвигнут на Урале. Если задать вопрос, кто у вас ассоциируется с Высоцким, девять из десяти ответят — Марина Влади. Вот они-то вдвоём и составляют трогательную и искреннюю композицию в Екатеринбурге. Владимир поёт, Марина слушает. Они любят друг друга. Это очень просто, трогательно и, несомненно, прекрасно.

Exegi monumentum (лат.) — я воздвиг памятник

Об авторе.
Григорий Аросев (1979, г. Москва) — театровед, журналист, писатель. Окончил ГИТИС. Работает на телеканале «Культура», шеф-редактор студии художественного кинопоказа, а также в ИТАР-ТАСС. Сотрудничал с рядом московских изданий. На искусство смотрит с профессиональной точки зрения, давным-давно задвигая своё «я» куда подальше. Жизненный принцип — «определить, значит, сузить».

Если у вас есть вопросы по поводу опубликованных статей, вы можете их задать автору, написав по адресу g.arosev@rambler.ru