Крылья Гаркалина

Валерию Гаркалину – пятьдесят пять. Взрывному, экспрессивному, энергичному. Воплотившему сонм образов в театре и кино. Неоднозначному и несогласному. Пятьдесят пять. Две пятёрки — меньшей оценки, по старой системе, он не заслужил.

Гаркалин – фамилия звонкая и ассоциативная. Она похожа на взмах крыльев, только для того, чтобы удержаться в полёте, нужно взмахивать ими постоянно – иначе последует болезненное падение. Да и в самом облике Гаркалина есть что-то от сильной птицы – орлиный нос, суровый взгляд. Гаркалин в искусстве – величина, как сейчас принято говорить, «топовая» – от слова «top», «вершина». Но не потому, что он, единожды забравшись, там прочно уселся, а потому, что всё время летит на выбранной высоте.

В эфире канала «Культура», в передаче «Линия жизни», Гаркалин заявляет, что гордится своей кинокарьерой. Совершенно обоснованно – даже два таких фильма, как «Катала» и «Белые одежды», сделают честь любому. А у Гаркалина достойных ролей на порядок больше – как драматических, так и комических. Главная из комедий с его участием, безусловно, «Ширли-мырли», но о ней скажем чуть ниже.

Однако, в силу специфики театра как немассового вида искусства, театральная составляющая карьеры Гаркалина известна не столь широко, а внимания она заслуживает едва ли не большего, чем cинематографическая. После окончания института Гаркалин пришёл в театр Сатиры, и едва ли не сходу стал там главным артистом. Важнейшее значение имели его творческие союзы с двумя режиссёрами – Валентином Плучеком и Михаилом Зонненштралем. Первый – великий, маститый – дал Гаркалину не только шанс, но и возможность полноценно его реализовать. Его роли были только его – Гаркалина. Другой так не сыграл бы. Петруччо в «Укрощении строптивой», где Гаркалин тонко сочетал народную грубость с хитринкой человека, рвущегося к своей цели, Хлестаков в «Ревизоре», извините за выражение, обалдевший от всего, что с ним происходит, пьяница Курослепов в «Горячем сердце» Островского – все эти (и другие!) роли Плучек отдавал Гаркалину на «откуп», и артист полностью оправдывал доверие режиссёра.

Другой же упомянутый режиссёр, сотрудничество с которым было важным для Гаркалина – Михаил Зонненштраль, рано ушедший из жизни. Если Плучек открыл Гаркалина как исполнителя классических образов, Зонненштраль и Гаркалин явили нам другие характеры – напряжённые, абсурдистские, парадоксальные. Роль заики-полуидиота Джонатана в спектакле по пьесе Артура Копита «Папа, папа, бедный папа», где он играет сына властной дамы – мадам Розпетл, возящей за собой мумию собственного мужа. Изменение личности душевнобольного Джонатана происходит на наших глазах – вот он только что едва мог шаг ступить без своей матери, а вот он отваживается на поступок, на который мало кто из полностью здоровых людей решится.

Или – участие Гаркалина в спектакле «Шизофрения, как и было сказано» (по «Мастеру и Маргарите»). Случаи, когда артист играет в одном спектакле несколько ролей, нередки, но две главные роли в одном спектакле по силам лишь избранным (подчеркнём, что речь идёт не о ролях, играемых в пару – сегодня артист играет Чацкого, а завтра – Молчалина, а о двух ролях, исполняемых в один вечер). В «Шизофрении» Мастер и Понтий Пилат ни разу на сцене не встречаются. Вот Гаркалин и сыграл их обоих – это ему оказалось совершенно по силам и по таланту. Только что перед нами был нервный, издёрганный Мастер, а буквально через минуту – внешне спокойный, хотя и очень страдающий от физической и душевной боли Пилат. И в обеих ролях Гаркалин был одинаково органичен и убедителен – в чём и заключается главная задача артистов. К сожалению для зрителей, на рубеже веков Гаркалин ушёл из театра Сатиры, хотя для себя, безусловно, принял верное решение. Впрочем, он покинул театр на Триумфальной площади, но вообще из театра не ушёл, и до сих пор играет – в других залах у других режиссёров.

Что же касается «Ширли-Мырли», то фильм этот, несомненно, не относится к числу великих свершений киноискусства, и премий за него никто явно не получит (точнее, уже не получил). Но, по совпадению, Гаркалин и тут сыграл несколько совершенно разноплановых ролей, что не требовало таких усилий, как в «Шизофрении», но даже такие комические характеры, как Кроликов или Шниперсон, одному артисту сыграть не так-то и просто. А ещё – этот фильм выполнил свою задачу, зрители смеются, а априорную «низость» смеховой тематики (что и подтверждает «Ширли-Мырли») отмечал ещё Рабле.

Гаркалину – пятьдесят пять. Он преодолел трудностей не меньше, чем сыграл ролей. Ему пришлось пережить и близость собственной смерти, и совсем недавнюю потерю супруги, и многое другое. Но хочется верить, что его крылья столь же сильны, а значит, он по-прежнему будет лететь, не сбавляя высоты и направления – только вперёд, к вечно манящему, но вечно ускользающему и до конца недостижимому прекрасному.

 

---

Об авторе.
Григорий Аросев (1979, г. Москва) — театровед, журналист, писатель. Окончил ГИТИС. Работает на телеканале «Культура», шеф-редактор студии художественного кинопоказа, а также в ИТАР-ТАСС. Сотрудничал с рядом московских изданий. На искусство смотрит с профессиональной точки зрения, давным-давно задвигая своё «я» куда подальше. Жизненный принцип — «определить, значит, сузить».

 

 

---

Если у вас есть вопросы по поводу опубликованных статей, вы можете их задать автору, написав по адресу g.arosev@rambler.ru

Теги: Валерий Гаркалин, Говорить о прекрасном, Григорий Аросев, кино, театр

Добавить в закладки: